Сайты ГЛАВУПДК 
Леонтьевский переулок, дом 4, стр.1, 2
Дом начала XIX в.
Падение графа Закревского
«В 1848 году (Закревский) явился в Москву настоящим типом николаевского генерала, олицетворением всей наглости грубой, невежественной и ничем не сдержанной власти. Он хотел, чтобы всё перед ним трепетало, и если дворянству он оказывал некоторое уважение, то с купцами он обращался совершенно как с лакеями» — из воспоминаний Б.Н.Чичерина.Существуют две версии причин резкой отставки генрал-губернатора. По одной дело было в нечистоплотности градоначальника, который, пользуясь своим положением, подделал документы, чтобы облегчить своей дочери развод и новое замужество. Когда об этом донесли императору, Александр II разгневался и тут же подписал приказ об отставке Закревского.
Вторая версия носит вполне анекдотический характер и в таком виде воспроизведена рядом мемуаристов.
Мемуарист Н.А.Варенцов приводит следующую историю: «Купечество, желая отметить коронацию государя Александра II каким‑нибудь торжеством, устроило ему обед в Манеже, отлично понимая, что принятие обеда государем от купечества есть для них величайшее внимание со стороны царя, а потому устраивало его с особой внимательностью и заботливостью. Как говорили, обед был – по своему кулинарному искусству – замечателен, так же как убранство столов и Манежа, соответствуя важному для купечества торжеству. Задолго до начала обеда представители купечества явились в Манеж во главе с М.Л. Королевым и с трепетом ожидали приезда государя, держа наготове дорогое блюдо с хлебом и солью.
Начала подъезжать свита, и незадолго до приезда царя приехал граф Закревский. Выйдя из кареты, он наткнулся на ожидающих купцов во главе с Королевым, державшим в руках блюдо с хлебом и солью. Граф, увидевший их и от злости покрасневший, обратился к купцам:
– Вы зачем здесь?
– Как же‑с, ваше сиятельство! Даем обед государю, желаем поднести хлеб и соль нашему дорогому гостю.
– Ах, вы, мужичье! Пошли вон отсюда! – с бешенством топая ногами, закричал граф. – Без вас это будет сделано!
Купечество боялось графа как огня, зная его жестокость и его манеру обращаться с ними: граф, вызывая к себе именитых купцов, зачастую не стеснялся в своем кабинете хватать их за бороду и валить на пол, избивая ногами куда попало. Ходили слухи, что Закревский имел открытые бланки, подписанные государем Николаем I, и стоит ему только вписать в бланк фамилию и степень наказания вплоть до смертной казни, и это будет приведено в исполнение.
Королев поспешно поставил блюдо на стол, и все купечество, приехавшее чествовать государя, стремительно поспешило к выходу из Манежа с заднего хода.
Королев приехал домой бледный, осунувшийся, сильно взволнованный и на вопрос домашних, что с ним, махнул рукой и сказал: «Плохо, быть беде! Не миновать мне сложить голову от этого обеда». Измученный всем пережитым, нервно расстроенный, спешно снял весь свой парад и завалился в кровать, предавшись тяжелым мыслям.
Через несколько часов к запертым воротам его дома быстро подкатили экипажи, послышался сильный стук и звонки.
Королев вскочил с кровати, трясясь от страха, закричал своим домашним: «Скажите, что меня дома нет, я еще не возвращался… это за мной от графа!» А сам залез под диван, где и лежал тихо, опасаясь, что посланные графом пожелают лично удостовериться в его отсутствии.
Перепуганные домашние побежали к воротам, к несказанному их удивлению увидали, что сам царь пожаловал к хозяину и желает его видеть. Спрятавшемуся Королеву еле могли втолковать, что приехал царь, а не посланные от графа. Вылезший из‑под дивана Королев быстро оделся, привел себя в порядок и, сильно взволнованный, вышел к государю.
Государь ему сказал: «По неприятному недоразумению я не видел купечества на их обеде, данном мне, и приехал поблагодарить старшину купечества за их превосходный обед и с просьбой передать благодарность всем остальным устроителям его»[1].
На другой день стало известно: приехавший на обед государь был встречен свитой, в это время кто‑то из лиц, приближенных к царю, возмущенный выходкой графа, успел рассказать государю всю происшедшую сцену с купцами. Государь вошел в залу, встреченный графом Закревским с хлебом и солью. «А где же купечество?» – спросил государь. Сконфуженный граф что‑то пробормотал. После обеда государь приказал свезти его к купеческому старшине Королеву, и на другой день граф Закревский был отстранен от должности московского генерал‑губернатора[2].
Варенцов Николай Александрович «Слышанное. Виденное. Передуманное. Пережитое»
[1] Внучка М.Л. Королева Е.А. Андреева‑Бальмонт так описывает этот эпизод: «Известен случай, когда в коронацию Александра II в 1856 г. купцы делали в Манеже обед для воинских частей, а губернатор не пустил их на этот обед. Они – в их числе был и дедушка – принуждены были уехать из Манежа, обедали где‑то в соседнем ресторане. Говорят, что государь был поражен и недоволен отсутствием хозяев. Ему объяснили, что купцы по скромности не посмели приехать на обед, который они оплачивали из собственных средств» (Андреева‑Бальмонт Е.А. Воспоминания. М., 1997. С. 19).
[2] «Конец деятельности Закревского наступил вскоре по воцарении Александра II. Во время коронационных торжеств произошел следующий инцидент. Московское купечество задумало чествовать войска обедом, который хотел почтить своим присутствием и молодой государь. Приехав еще до обеда, Закревский распорядился выпроводить из манежа купцов‑распорядителей, то есть попросту выгнал вон хозяев праздника. Это стало известным и крайне не понравилось государю, который недолюбливал Закревского. Этот подвиг <……> был каплей, переполнившей чашу, и вскоре после этого Закревскому было предложено подать в отставку» (Вишняков Н.П. Из купеческой жизни // Ушедшая Москва. М., 1964. С. 293). По другим данным, поводом к отставке послужило письменное разрешение на второй брак, выданное А.А. Закревским в нарушение закона своей дочери графине Л.А. Нессельроде. На письме московского генерал‑губернатора с признанием своей вины, поданном на высочайшее имя 16 апреля 1859 г., Александр II написал: «После подобного поступка он не может оставаться на своем месте». См.: Экштут С. Несчастия соломенной вдовы // Родина. 1998. № 1. С. 53–59.
На самом деле, официальное наименование дома, закрепленное в реестре памятников истории и культуры Главного управления охраны памятников г. Москвы, не соответствует его истинному возрасту.
Первые документальные упоминания о домовладении по этому адресу относятся к середине XVIII века, а, учитывая, что местность была обжита еще в незапамятные времена, к возрасту построек, преобразившихся позднее в особняк Волковых-Закревских-Сорокоумовских, можно смело добавить еще пару веков.
Небольшой отрезок городского пространства между Тверской и Большой Никитской улицами, называемый ныне Леонтьевским переулком, является местом уникальным. Представители княжеских и боярских династий, издавна проживавшие здесь, словно соревновались друг с другом в богатстве и знатности рода. Шереметевы, Прозоровские, Головины, Мещерские, Толстые оставили о себе память в названии усадеб и окрестных переулков.
П.В. Шереметев — отец знаменитого фельдмаршала времен Петра I, владевший огромным двором и садом, дал название переулку, который носил его имя до середины XVIII века. В это время здесь поселяется генерал-аншеф и бывший киевский губернатор М.И. Леонтьев, чьи наследственные земли занимали территорию домов № 8-12. После его смерти в 1741 году переулок стал именоваться Леонтьевским.
Одним из соседей генерала Леонтьева был еще один сподвижник Петра I, полковник князь И.И. Мещерский, предки которого владели участком на месте дома №4 по крайней мере с XVII века. Впрочем, исследователи расходятся в перечислении владельцев этого участка до начала XIX века. Так, в одной из работ утверждается, что в 1657 г. на месте дома № 4 был двор стольника А.В. Толстого.
Нет единства и в перечислении имен тех, кто наследовал Мещерским. Разные авторы называют фамилии Салтыковых, Багратионов, Ржевских, Долгоруких...
Впрочем, все это лишний раз подтверждает высокую престижность и привлекательность места, которое не потеряло своей ценности даже после пожара 1812 года, уничтожившего или сильно повредившего большинство построек. Так что, приобретший в 1823 году дом и сад гвардии капитан Николай Волков (участок, как обычно, был записан на имя его жены) сделал явно выгодное приобретение. Дом пострадал меньше других и в основе своей был сохранен, но в ходе реставрации приобрел ампирные черты.
Автором проекта стал Афанасий Григорьев, сподвижник знаменитого Жилярди. Между боковыми выступами фасада был встроен портик с восемью парными дорическими колоннами, в интерьере появились витые лестницы, а потолки украсились изящной лепниной. Видимо, здесь, у своих московских родственников, гостила Мария Волкова, фрейлина императрицы Марии Федоровны (супруги Александра I). Ее переписку о войне 1812 использовал Л.Н. Толстой для романа «Война и мир».
В 1848 году в Москву прибыл новый генерал-губернатор. Николай I, недовольный правлением князя Щербатова, «распустившего», по мнению царя, Москву, назначил на его место «сильную руку» в лице графа Арсения Закревского.
Покупка дома Закревскими стала событием не только и не столько из-за личности нового генерал-губернатора Москвы, сколько из-за скандальной славы его супруги. Блиставшая в двадцатых годах в Петербурге, Аграфена Закревская, в которую были влюблены Баратынский и Пушкин, имела сомнительную репутацию ветреной покорительницы мужских сердец.
По свидетельству современников, жесткий и деспотичный в обычной жизни, граф Закревский благоговел перед своей взбалмошной и капризной женой, потакая любым ее прихотям. Так что не приходится сомневаться, что дом полностью находился в руках этой незаурядной женщины. Впрочем, «Медной Венере» к тому времени было уже 50, и ее больше заботили не поклонники, а обустройство комфортабельного жилья.
В течение десяти лет дом, ставший модным литературным салоном, притягивал взоры жадных до слухов и сплетен москвичей. А после отставки Закревского и его отъезда во Флоренцию в 1859 году особняк опустел на 20 лет.
К тому времени большинство домов в Леонтьевском перешло в руки купцов. Оплотами старой аристократии оставались только дома № 27 (принадлежал дворянской династии Олсуфьевых) и 18 (здесь жили сперва князья Трубецкие, потом граф Уваров, один из основателей Исторического музея).
Стал купеческим и дом Волкова. В 1880 году особняк приобретает Надежда Сорокоумовская, супруга «мехового короля» Павла Сорокоумовского.
Этот «меховой Фаберже» прославился, выиграв подряд на изготовление царских мантий к церемонии коронации императора Николая II, а затем – участием в реставрации одной из реликвий Российской империи – знаменитой шапки Мономаха. Добившийся звания «Поставщика двора Его Императорского Величества», дом Сорокоумовских успешно торговал «русскими соболями» в Европе и Америке, став крупнейшей компанией на мировом рынке мехов.
Теперь, оправленный в купеческие жемчуга, дом обрел еще большие блеск и роскошь. По некоторым сведениям, к проекту реконструкции дома был причастен знаменитый архитектор А.С.Каминский, один из предтеч московского модерна.
В 1882 году к зданию со двора пристраивается помещение для домовой церкви, которое позже было превращено в парадную столовую. Интерьер дома стал пышнее и затейливее. Как и большинство русских именитых купцов, Сорокоумовские испытывали влечение к искусству. Стены особняка украсились картинами Айвазовского, Тропинина, Левитана и итальянскими зеркалами. Залы осветились вычурными венецианскими люстрами.
В марте 1909 года торговая компания «Павел Сорокоумовский с сыновьями» отмечала столетие основания фирмы. Событие получило резонанс не только в России. Свои поздравления юбиляру прислали крупнейшие политики и предприниматели со всего мира. А дом в Леонтьевском переулке в эти дни стал средоточием всей светской жизни Москвы. Пышность приемов и количество именитых гостей затмили все, что ранее видели стены особняка.
После революции блеск и слава дома заметно потускнели. Сначала здесь разместился Московский коммунальный музей, затем – дом работников просвещения, редакция "Учительской газеты"…
Лишь в 1950 году дом передали в ведение ГлавУпДК, а с 1960-го в этих стенах находится посольство Греции.
Размещение в этом месте посольства как бы продолжает одну из московских традиций гостеприимства. Здесь, в районе дома 19, с XVII века располагалось одно из старейших в Москве посольских подворий – так называемый «Двор шведского короля».
Поддерживая другую традицию – сохранения исторического наследия – ГлавУпДК провело реставрацию особняка, в ходе которой удалось восстановить интерьеры конца XIX – начала ХХ века. Посетителям вновь открылась двухпролетная лестница, ведущая к анфиладе верхних залов и тончайшая роспись купольного плафона, бронза зеркал и каминных часов, старинная мебель и картины великих русских художников.
Альбом
«Московские особняки. 2011»
Реставрация (2015)
Приз конкурса «Московская реставрация-2015» в номинациях: «За лучший проект реставрации объекта культурного наследия», «За лучшую организацию ремонтно-реставрационных работ на объекте культурного наследия»
В 2015 году ГлавУпДК при МИД России в рамках программы восстановления находящихся в его ведении объектов культурного наследия завершил комплексную научную реставрацию исторического особняка в Леонтьевском переулке.
Первым хозяином усадьбы был генерал-поручик князь Григорий Семенович Мещерский. По его приказу в 1761–1769 годах были выстроены каменные палаты на погребах. Особняк пострадал при пожаре 1812 года, но сохранился в своей основе. Сегодня фрагменты построек того времени можно увидеть в подвале особняка. Это двухстолпная палата и два помещения с коробовыми сводами под восточной частью. Современные ампирные черты особняк приобрёл в начале XIX века в ходе восстановительных работ. Автором проекта стал Афанасий Григорьев, сподвижник знаменитого Жилярди. В 1823 году между боковыми выступами фасада появился портик с восемью парными дорическими колоннами, а в интерьере — витые лестницы, потолки украсились изящной лепниной.
Следующая перестройка здания относится к 1880 годам, когда особняк приобрел «меховой король» Павел Сорокоумовский. По некоторым сведениям, к проекту реконструкции дома был причастен знаменитый архитектор А.С.Каминский, один из предтеч московского модерна. В 1882 году к зданию со двора пристраивается помещение для домовой церкви, которое позже было превращено в парадную столовую. Интерьер дома стал пышнее и затейливее.
После революции здание сменило множество владельцев, пока в 1950 году дом не передали в ведение ГлавУпДК. С 1960-го в этих стенах находится посольство Греции.
До наших дней хорошо сохранились планировка здания и отделка фасадов 1823 года. В ходе реставрации особняка удалось восстановить интерьеры конца XIX – начала ХХ века.
«Колонны и пилястры, барельефы на фасаде — все это главные приметы усадьбы» — рассказывает главный архитектор проекта реставрации Елена Константинова. При этом многие детали — с греческой природой. Барельефы изображают классические античные сюжеты. А на части здания, выходящей на Леонтьевский переулок представлена тема «Трех граций», одного из ранних полотен Рафаэля.
Все это великолепие, как и художественная гипсовая лепнина внутри усадьбы, в полной мере открылось только после реставрации. При этом были сохранены интерьеры пышных бальных залов XIX века. Посетителям вновь открылась двухпролетная лестница, ведущая к анфиладе верхних залов и тончайшая роспись купольного плафона, изящная лепка потолочных фризов, бронза зеркал и светильников и мраморные камины.
